9




Была еще ночь, когда Федюнинский с тремя отобранными им в штабе фронта командирами выехал из Ленинграда.
Автомашинам разрешалось двигаться по ночному, затемненному городу со скоростью, не превышающей тридцати километров в час, однако Федюнинский торопил водителя, стремясь прибыть на командный пункт Иванова до рассвета.
Он сидел на переднем сиденье "эмки" рядом с шофером, погруженный в тяжелые раздумья.
В том, что Жуков и Жданов, решив сменить командующего армией, поступили правильно, Федюнинский не сомневался. Но теперь нести ответственность за эту армию предстояло ему самому. Именно он, Федюнинский, должен был в условиях ожесточенных оборонительных боев навести порядок в управлении частями и соединениями. Уже через несколько часов Жуков не примет никаких ссылок на неправильные действия Иванова в прошлом.
Впрочем, в создавшихся условиях иначе и не могло быть...
Федюнинский сознавал, сколь сложна стоящая перед ним задача.
Если бы ему довелось ставить ее перед кем-либо другим, он сформулировал бы эту задачу так: перемалывать противника артиллерийским огнем дальнобойных морских орудий и армейской артиллерии, наносить ему удары с воздуха; вести не просто оборонительный, а активный наступательный бой; отбить у врага район Горелово - Стрельна - Урицк и ни в коем случае не дать противнику овладеть Пулковскими высотами.
Так звучал бы этот боевой приказ, и сформулировать его не составляло большого труда для любого знающего обстановку военачальника.
Но как выполнить этот приказ, если фактически отсутствует оперативная связь между командованием и частями? Как суметь в короткий срок не только восстановить управление войсками, но и добиться перелома, перехода от оборонительной тактики к наступательной, если враг ведет непрерывные атаки?
Он был опытный, боевой командир - генерал-майор Федюнинский, - участник гражданской войны, боев на реке Халхин-Гол и недавних сражений с финнами на Карельском перешейке. Грозный рассвет 22 июня 1941 года он встретил на западной границе Украины в качестве командира стрелкового корпуса и, следовательно, уже не раз бывал в ситуациях, когда от его воли и мужества зависела судьба многих тысяч людей. Но положение, в котором Федюнинский оказался сейчас, было исключительным по той ответственности, которая возлагалась лично на него как на командующего армией, от боеспособности которой во многом зависела судьба Ленинграда.
Генерал Иванов не справился с возложенной на него задачей, растерялся. Федюнинский не мог заглушить в себе чувства жалости к Иванову, которого знал еще с довоенных времен. Это было отнюдь не сочувствие, нет, а именно чувство жалости, потому что, будучи кадровым военным, Федюнинский мог представить себе состояние генерала, смещенного за невыполнение ответственной боевой задачи.
Но по мере приближения к фронту это чувство становилось все глуше, уступая место другому, прямо противоположному.
"Как Иванов смел вопреки моему запрету перенести свой КП из района Пулкова непосредственно в город? - размышлял Федюнинский. - Ведь об этом наверняка стало известно командирам частей! О чем думают сейчас они? О том, что командование, видимо, считает невозможным отстоять Пулковские высоты? Но в чем же тогда смысл борьбы за Урицк, находящийся северо-западнее Пулкова? В чем смысл категорического приказа во что бы то ни стало отстоять сами высоты, если командующий армией вместе со своим штабом отходит к Ленинграду?!"
Федюнинский не сомневался, что решение Иванова перенести свой КП явилось прямым следствием его растерянности и что оставлять такого человека во главе армии, от которой зависит сейчас судьба Ленинграда, было бы преступлением.


Командный пункт 42-й армии размещался теперь в подвальном помещении полуразрушенного в результате бомбежек и обстрелов дома, расположенного напротив Кировского завода. В предрассветных сумерках были хорошо видны проломы в стенах, обнаженные лестничные клетки и кое-где уцелевшие площадки комнат с сохранившейся на них домашней утварью.
Федюнинский легко установил местонахождение КП по выставленной у дома охране. Чувствовалось, что командный пункт обосновался здесь совсем недавно и оборудование его продолжается. Связисты тянули провода, из кузова стоящего неподалеку грузовика бойцы выгружали ящики полевых телефонов, пишущие машинки, походные рации...
Выйдя из машины, Федюнинский в сопровождении прибывших с ним командиров - генерал-майора и двух полковников - направился к дому.
Предъявив документы молоденькому лейтенанту с автоматом на груди, они стали спускаться в подвал.
Узкая лестница с выщербленными, покрытыми каменной пылью и кусками щебенки ступенями была тускло освещена свисающей на шнуре лампочкой.
Внизу, у плотно прикрытой металлической двери с потеками и пятнами ржавчины, стоял часовой.
Увидев спускавшихся по лестнице генералов, он вытянулся.
- Командующий у себя? - спросил Федюнинский.
- У себя, товарищ генерал, - ответил часовой и добавил: - Идет заседание Военного совета.
- Подождите здесь, - сказал Федюнинский сопровождавшим его командирам, открыл дверь и вошел.
В сыром подвальном помещении он увидел сидящих у письменного стола генерал-лейтенанта Иванова и членов Военного совета армии Соловьева и Клементьева. Склонившись над разложенной на столе картой, они о чем-то разговаривали и не заметили появившегося на пороге Федюнинского.
Некоторое время он молча стоял в дверях, обводя взглядом этот подвал, освещенный переносными лампами-времянками, потом, не здороваясь, поскольку видел собравшихся здесь людей совсем недавно, спросил:
- О чем идет разговор, товарищи?
Иванов резко поднял голову и, увидев Федюнинского, встал. Лицо его было еще более усталым и осунувшимся, чем вчера, плечи опущены.
Федюнинскому показалось, что Иванов смотрит на него невидящими глазами. Однако спустя мгновение, точно поняв наконец, кто перед ним, Иванов чуть расправил плечи и сказал:
- Здравия желаю, товарищ заместитель командующего фронтом... - Снова ссутулился и устало добавил: - Значит, опять к нам?..
Попытался улыбнуться, но улыбка получилась какой-то вымученной, похожей на болезненную гримасу.
- Какой вопрос обсуждаете? - холодно переспросил Федюнинский.
- Решаем, как быть с артиллерией, - ответил Иванов. - По моему мнению, ее необходимо отвести ближе к городу. Иначе в случае прорыва артиллерийские позиции окажутся в руках противника. Мы не можем допустить, чтобы противник использовал паши пушки. Кроме того, имеются и другие причины, по которым...
Иванов продолжал говорить устало и монотонно. И чем больше аргументов приводил он в пользу отвода артиллерии с занимаемых позиций, тем сильнее охватывало Федюнинского чувство неприязни к этому генералу. Еще совсем недавно он думал о том, как нелегко будет сообщить Иванову об отстранении от занимаемой должности. Но теперь, слушая этого внутренне сломленного человека, очевидно потерявшего веру уже не только в себя, но и в возможность отстоять Ленинград, он думал о том, что его надо было освободить от командования не сегодня, а гораздо раньше.
Оборвав Иванова на полуслове, Федюнинский объявил:
- Я назначен командующим армией.
Иванов стоял ошеломленный. Раз или два открыл рот, точно собираясь что-то сказать, но не произнес ни слова. Потом обвел растерянным взглядом членов Военного совета и, снова устремив взгляд на Федюнинского, почти беззвучно спросил:
- А... как же я?
- Вам надлежит немедленно явиться в Смольный, - резко ответил Федюнинский и добавил: - Прошу пригласить сюда начальника штаба армии.
Генерал-майор Ларионов появился через минуту. Еще в дверях, видимо не узнав стоящего к нему спиной Федюнинского, которому как старшему по должности должен был бы доложить о своем прибытии, он спросил, глядя на Иванова:
- Вызывали, товарищ командующий?
Иванов молчал, сумрачно глядя в каменный пол.
Неловкое молчание нарушил Соловьев.
- Товарищ Ларионов, - произнес он неестественно громко, - к нам прибыл новый командующий армией генерал-майор Федюнинский. Докладывайте ему.
Эти слова застали начальника штаба врасплох. Он недоуменно взглянул на Иванова, но тут же сделал несколько поспешных шагов вперед, резко повернулся лицом к Федюнинскому, вытянулся и доложил:
- Начальник штаба армии Ларионов явился по вашему приказанию.
- Сдайте должность прибывшему со мной генерал-майору Березинскому, - сухо сказал Федюнинский и добавил: - Сегодня, к двадцати ноль-ноль. До этого часа лично обеспечить возврат КП армии в район Пулкова. Ясно? Генерал Березинский! - крикнул он, поворачиваясь к двери, которую Ларионов, войдя, оставил полуоткрытой.
Березинский вошел и остановился напротив Федюнинского.
Несколько секунд Федюнинский глядел прямо в лицо ему, точно заново изучая. Березинский был относительно молод, хотя на висках уже отчетливо пробивалась седина. Из-под полуопущенных век глядели внимательные, спокойные глаза.
- Товарищ Березинский, - чеканя слова, произнес Федюнинский, - с двадцати ноль-ноль вы вступаете в должность начальника штаба армии. Генералу Ларионову приказано немедленно организовать перевод КП обратно в район Пулкова. Действуйте. Прибывших с нами командиров используете в штабе по своему усмотрению. У меня все. Вы свободны.
Хотя командующий обращался к Березинскому, Ларионов понял, что последние слова относились и к нему. Он также сделал уставный поворот и направился к двери.
Когда они вышли, молчавший до сих пор член Военного совета Клементьев неуверенно сказал:
- Товарищ командующий... очевидно... в Смольном приняты еще какие-то решения... Может быть, вы нас информируете...
В это время раздался телефонный звонок. Федюнинский повернулся к столу, на котором стояли два полевых и два городских телефона, стараясь определить, какой именно из аппаратов звонит. Клементьев, поймав его взгляд, снял нужную трубку и протянул ее Федюнинскому.
Тот резким движением взял трубку, прижал ее к уху в сказал:
- Генерал Федюнинский слушает...
- Как, товарищ Федюнинский, приняли командование? - раздался в трубке знакомый голос Жданова.
- Так точно, Андрей Александрович, - ответил Федюнинский, - можно считать, что принял. Несколько минут тому назад.
- Я звоню вам, - сказал Жданов, - чтобы сообщить о только что состоявшемся решении Военного совета фронта: ни при каких условиях не оставлять рубежа Урицк - Кискино - Верхнее Койрово - Пулковские высоты. Вы поняли? Ни при каких условиях без письменного приказа Военного совета фронта не оставлять! - повторил он громче, точно сомневаясь, хорошо ли понял смысл этого решения Федюнинский. - То же самое относится к восточному флангу - к районам Шушар, Московской Славянки и Колпина. Такой же приказ передан и вашему восточному соседу. Вы меня хорошо поняли?
- Так точно, понял, - ответил Федюнинский, - но мне крайне необходимы подкрепления. И очень срочно. Я понимаю, что при создавшихся условиях получить их быстро почти невозможно, но...
- Военный совет принял решение о дополнительных формированиях. Кое-что получите уже к вечеру. Хотите передать что-либо командующему?
- Пока только то, что переношу свой командно-наблюдательный пункт в район Пулковских высот. Повторно доложу оттуда. Используя право, данное мне Военным советом фронта, произвел замену начальника штаба. У меня все.
Федюнинский попрощался, повесил трубку и, повернувшись к все еще неподвижно стоявшему Иванову, напомнил:
- Товарищ генерал-лейтенант, вас ждут в Смольном.
- Слушаюсь. Еду, - покорно проговорил Иванов и направился к двери.
Не глядя ему вслед, Федюнинский, как бы продолжая начатый разговор, сказал, обращаясь к Клементьеву:
- Информировать могу только об одном. Приказано ни при каких условиях не оставлять рубеж Пулково - Урицк. Возможно, что к вечеру получим кое-какие подкрепления. Это пока все.
- Товарищ командующий, - сказал Клементьев, - несомненно, что каждый из нас будет свято выполнять приказ. Тем не менее я считаю своим долгом предупредить вас, что располагать армейский КП в Пулкове сейчас... по меньшей мере... небезопасно. Во время последних бомбежек мы потеряли там больше двух третей бойцов и командиров, оборонявших район обсерватории. Поэтому...
- Таков приказ, утвержденный командующим фронтом, - прервал его Федюнинский. - И он правилен. Потому что есть другая опасность, во много раз превосходящая ту, о которой вы говорите, - опасность, непосредственно грозящая Ленинграду. И перед ней отступает все остальное!



далее: 10 >>
назад: 8 <<

Александр Чаковский. Блокада. Книга третья
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   19